Лица музея. Поколение Y

Максим Шонин

Зачем музею нужно собственное производство видеоконтента?

— Максим, расскажи, о какой профессии ты мечтал в детстве?

— В детстве я мечтал стать машинистом метро. Но уже во втором классе мне вдруг внезапно захотелось работать на радио.

— Ого! Что случилось с тобой во втором классе, что ты так резко поменял мечту?

— Со мной побеседовал дедушка моей одноклассницы. В школу пришли работники радио и телевидения и просто спросили: «Кто у вас тут самый говорливый?» И меня, как самого говорливого, отдали на разговор. Потом, когда я послушал себя по радио, решил, что в этом что-то есть. Представляешь, шкет-второклашка так вдруг решил для себя! В пятом классе мне захотелось предпринять уже самые решительные действия и я собрался идти прямо на радио. По старым контактам созвонился с нужным человеком, но первая неудача себя долго ждать не заставила.

Мне сказали, что я ещё слишком молод!

А я уже размечтался! Но мне устроили самую настоящую экскурсию по звукорежиссёрским, эфирным студиям, комнатам звукозаписи, аппаратным прямого эфира и даже провели в помещение где располагается аппаратура для модуляции радиосигнала! Мне кажется, если не для всех, то для многих мальчишек тогда это было бы самым настоящим праздником! Так что ‘отказ’ был не таким горьким. Я был вне себя от восторга после этой экскурсии, хоть меня и ‘обломали’. А потом был седьмой класс, когда я взял реванш и с тех пор работал на радио, разумеется, на общественных началах. Вёл сначала детские, потом подростковые и молодёжные программы. И так вплоть до поступления в институт.

— А поступал ты, конечно же, на журфак? Правильно?

— Да, на журфак, но в самый обычный вуз, который в итоге мало что мне дал в плане профессиональном, но, справедливости ради, должен сказать, что это была хорошая школа жизни и я повстречал там немало замечательных людей. Поступал туда, потому что у них была заявлена специализация для радийщиков, правда, потом выяснилось, что до 3-го курса у нас будут общие предметы типа «Основ творческой деятельности журналиста», «Введения в теорию журналистики» и прочее в том же духе.

— Максим, я, между прочим, училась у авторов учебников вот по этим самым предметам!

— О, мой Бог…

— А то! В итоге что-нибудь поменялось на третьем курсе?

— Да нет. Дело кончилось тем, что никакой специализации не было у нас. Все 5 лет учебы по наводке одного куратора и по своему сильному хотению, в первую очередь, я ходил в отдел новостей на радиостанцию «Маяк».

Там я окончательно понял, что хочу делать новости на радио.

Вернее, быть диктором. Мне тогда это очень понравилось. Сама же понимаешь, какая это романтика… Звучат сигналы точного времени, ты в наушниках перед микрофоном, через который тебя слышит многомиллионная аудитория, произносишь свои слова: «В Москве полночь. Работает служба информации радиостанции…» Ух! Почти как в театре, только лучше! Но проходит какое-то время, и я понимаю, что не судьба мне работать по профессии: вчерашних выпускников журфаков везде хватает. К тому же меня разочаровало общение со многими коллегами.

— А не было желания поменять жизнь на 180° и совсем уйти из профессии?

— Нет. Я как-то пришёл к осознанию, что совсем уходить я не хочу, да и попросту не смогу отказаться от такого понятия как «журналистика», если мы берем её в целом.

В конечном счете, то, чем я сейчас занимаюсь в Историческом музее, так или иначе связано с журналистикой.

— И мы подходим к самому интересному: как ты, разочаровавшийся журналист, попал в Исторический музей?

— На смену классической журналистике во мне проснулся интерес к технологиям, я стал пробовать самостоятельно писать коды для сайтов, на которых размещается некий информационный контент. Я начал заниматься монтажом, съёмками, озвучкой. Так я понял, что мне нужно себя искать вот в этом направлении. Но тут встал вопрос, где бы я мог применить себя так, чтобы была отдача, которая приносила бы удовлетворение. И вот планета услышала меня. В один прекрасный день раздался звонок. Позвонил мой будущий шеф, который сказал: «Максим, мне понравилось ваше резюме, и я бы хотел побеседовать с вами».

Я тогда совершенно не был готов к тому, чтобы идти в Исторический музей.

— Он тебе сказал вообще, куда тебя приглашают на беседу?

— Он мне сказал: «Доброе утро. Вас беспокоит заместитель директора по информационным технологиям Государственного исторического музея Александр Викторович Дремайлов. «Александр Дремайлов, заместитель директора ГИМ по информационным технологиям» — у меня в голове как-то не сразу зафиксировалось, а вот то, что это Исторический музей, у меня зафиксировалось сразу. И следующая мысль: «А что Историческому музею надо от меня?» Вот ты понимаешь: это было не «Ух ты! Исторический музей приглашает!», а именно «Что Историческому музею надо от меня, чем я могу быть полезен?» Я тогда не провел никаких параллелей, что если есть музей, в котором открываются выставки и в котором существуют околомузейные события, то это всё так или иначе может быть показано широкой аудитории. Но спасибо огромное шефу, который всё-таки настоял на нашей встрече.

— А ты до этого был когда-либо в Историческом музее, или ты шёл абсолютно в неизвестность?

— Был, но очень и очень давно. В памяти у меня осталась только лестница в Воскресенские ворота. И больше ничего. Так что да, я шёл в полную неизвестность.

— Как в итоге та первая встреча прошла?

— Шеф по телефону на меня произвёл впечатление такого очень серьезного, въедливого дядьки. А в итоге получилось так, что именно этот человек (его, к сожалению, уже нет с нами) сыграл огромную роль в моей жизни, может быть, даже не осознавая этого. Я его всю жизнь буду вспоминать только самыми добрыми словами.

— Я вот только не понимаю: ты куда-то рассылал резюме или просто вывесил его на том же сайте по поиску работы?

— Дело в том, что я ничего никуда специально не рассылал. Хотя, понимаю, что о себе надо рассказать и показать, что ты ‘в теме’, что умеешь и знаешь. Поэтому в моём случае листок бумаги с заголовком «Жизнеописание» хоть и не соответствовал рекомендациям сайтов по поиску работы, но содержал всё, что мне интересно в плане работы, как бы я хотел себя реализовать, что бы ещё хотел узнать. И вот это резюме ‘пылилось’ на каком-то сайте. В итоге — такой подарок судьбы. На первой встрече мы проговорили с шефом часа полтора точно.

Я вышел из музея совершенно окрылённым!

— А о чём говорили?

— Да о проектах, которые он тогда планировал реализовать. Конечно, в большей степени мы разговаривали о том, как можно делать короткие трейлеры к выставкам. Именно ими я долгое время в основном и занимался. Потом я стал заниматься ещё и многими другими смежными вещами.

— Максим, как сильно, на твой взгляд, поменялся музей, в который ты пришёл, и каким ГИМ является сегодня?

— Поменялся сильно — это бесспорно. Пять лет назад, когда я только-только пришёл работать в музей, не было даже понимания, зачем музею нужны какие-то там видео. Это то, с чем мне пришлось встретиться на первых порах.

— Кстати, отсутствие профильного образования, музейного или исторического, тебе сильно мешало?

— Очень редко, но бывало. Однако коллег, для которых это было ‘барьером’ в общении, по пальцам одной руки можно перечесть. Напротив, подавляющее число как опытных, так и молодых коллег настроены положительно.

— Ты помнишь, в какой момент случился перелом, когда ты понял, что ты полезен музею?

— Вспоминаются два ярких момента. Первый — это мой самый первый материал. Тут я снова должен добрым словом вспомнить своего шефа, который мне доверял и сказал: «Идёшь и делаешь то, что тебе нужно». Я тогда попал на открытие Музея Отечественной войны 1812 года и взял интервью у абсолютно разных людей. У меня ещё не было в голове маркеров типа: вот хранитель, а вон там историк. Тогда я подходил к людям, которые мне просто были симпатичны, и они мне искренне рассказывали о своих впечатлениях от увиденного. А шеф потом презентовал сделанное на общем собрании, и коллеги весьма одобрительно встретили этот опыт. Второй момент — когда я себе позволил определённые вольности. Принято считать, что Исторический музей — это что-то такое очень строгое, академичное и правильное. Это бесспорно, но иногда, мне кажется, от этого можно и отойти. Примерно год я ни на какие эксперименты не решался, а потом 2013-й год был объявлен перекрёстным годом Нидерландов и России, а в Историческом музее по этому случаю открылась выставка «Россия и Голландия. Пространство взаимодействия». Дело в том, что я большой фанат Нижних Земель, и надо ли говорить, как я был рад тому году и выставке. На радостях я позволил себе снимать с руки, использовать ‘гуляющий кадр’, фокусы с ускоренным передвижением — в общем, всё то, что некоторые наши зрители не приветствуют, если речь идёт, например, об Историческом музее. Меня даже кто-то спросил:

«Зачем такая ‘лапша’ нужна, где всё мелькает, гуляет и рябит?»

Я как на духу ответил, что это такой приём. А потом моя коллега и друг из Нидерландов сообщила мне, что это видео понравилось её коллегам — голландским музейщикам. А потом это видео меня попросили отправить на портал «Культура.рф», где его опубликовали в разделе о выставках, приуроченных к перекрёстному году. Сейчас есть и другие примеры востребованности того, что я делаю. Думаю, излишне говорить, как это важно и как я благодарен судьбе и людям, окружающим меня, что такое случается.

— Максим, ты придумал «Медиапортал» Исторического музея. Расскажи, зачем вам понадобился ещё один отдельный сайт?

— Сразу скажу, что сделать «Медиапортал» была не исключительно моя идея. Она возникла, когда шеф со мной обсуждал вопрос о месте для размещения видео. Сначала о том, что это должен быть отдельный медиаресурс, речи не шло. Может быть, отдельная страница на сайте или на страницах выставок встроенный плеер с видео о выставке. Размещение материалов на известном видеохостинге рассматривалось как временная мера по многим причинам. Две из них самые существенные: нужно, чтобы всё работало по нашим правилам и была возможность быстрого редактирования уже опубликованного видео. Последнее сейчас очень актуально, когда, например, меняются даты проведения того или иного мероприятия, а мы приглашаем пользователей сайта его посетить. Наверное, тогда ещё не было и понимания того, что объёмы материалов скоро будут не просто большими, а чудовищно большими! До поры. Как-то я, просматривая сайты, конечно же, голландских музеев, обнаружил, что некоторые публикуют разного рода видео не об одних только выставках, а очень много рассказывают о музее, его кураторах, беседуют на темы, связанные с проблемами хранения экспонатов.

Вот тут-то и пришло осознание того, какое сокровище в плане материалов передо мной! Выставки выставками, но есть и сам музей с его огромными фондами!

И дальше мысль пошла работать в отношении того, что совсем скоро материалов будет так много, что одной страницей основного сайта не обойтись. Нужна гибкая структура распределения контента. А потом, о музее существует огромное количество материалов в СМИ. Вот тут и возникла идея сделать отдельный сайт. Я озвучил эту мысль шефу, и он согласился со мной, заверив, что всячески поддерживает меня. Через неделю я показал наброски макета, а через месяц был запущен «Медиапортал Исторического музея». Прошло какое-то время, и шеф сообщил мне, что инициатива была отмечена в Минкульте, что меня воодушевило ещё больше. Ну, а дальше пошло-поехало.

— Насколько для тебя важно следить за всеми последними тенденциями, чтобы не упустить чего-то?

— Мне повезло, потому что абсолютно все новые тенденции в моём вопросе можно черпать из Интернета: видео, коды, дискуссии и так далее. Вот, например, возник новый протокол доставки контента. Мне его срочно нужно опробовать и реализовать, если он классно работает на большинстве устройств. Иногда что-то отмечаю для себя на выставках в разных музеях в плане того, как может быть снят и смонтирован тот или иной материал. Однако, чаще всего, в этих вопросах я ориентируюсь на отдельные телевизионные программы. В то же время я всегда рад пообщаться на эти темы с коллегами из других музеев, которые занимаются примерно тем же, чем и я.

— Ты себя ощущаешь сейчас на своём месте?

— Абсолютно.

Я занимаюсь тем, что я люблю.

Мне удаётся сочетать и применять почти все свои профессиональные интересы. В отдельных случаях работа превращается в хобби, и ты начинаешь буквально жить каким-то отдельным проектом. Почаще бы такое случалось!