Лица музея. Поколение Y

Наринэ Мкртычан

Музей. Компьютеры. Девушка

— Наринэ, откуда у тебя появился интерес к компьютерной технике?

— Еще в школе меня интересовали электрические цепи, механизмы и в последствии компьютеры. Сидела, копалась в них, устанавливала разные программы. У меня вообще с детства была некоторая склонность к разбирательству-собирательству. Думаю, на это повлиял мой папа.

— Папа просто хотел сына?

— У меня есть брат, не менее рукастый, но его заинтересовали ракетные технологии. Папа воспитывал нас так, чтобы мы все умели. Правда, когда пришло время поступать в ВУЗ, я сначала хотела пойти на гуманитарную специальность, но так сложились обстоятельства, что я все-таки попала на техническую. Причем у нас был экспериментальный курс в институте. На третьем курсе совсем загорелась компьютерными технологиями и сетями, а на четвертом уже пришла работать в Исторический музей.

— Наринэ, может быть, я, конечно, ошибаюсь, но мне всегда казалось, что если мы говорим не о разработке, а именно об обслуживании техники, то девушки всегда сталкиваются с диким сексизмом. Это же априори считается абсолютно мужской областью, где женщинам не место.

— И наш музей не являлся исключением. Многие делали квадратные глаза, при поступлении на работу:

«Как же так! В этом отделе у нас всегда работали мальчики!»

— А кто решился на такую революцию в отделе?

— Мой начальник. Он поверил в меня и был настроен решительно, что я справлюсь. У него нет предрассудков. В последствии он многому меня научил.

— Расскажи, как ты все-таки попала в Исторический музей? Просто по открытой вакансии?

— У меня в ГИМ работает мама, которая мне и рассказала, что есть в музее замечательный отдел, как раз по моему профилю, да еще со свободной вакансией. В отделе образовалась некоторая нехватка рабочих рук инженерной направленности и я решила прийти попробовать.

— А не было какой-то внутренней предубежденности: «Музей, а причем здесь я?»

— Нет, мне тогда очень хотелось работать в своей сфере, так что я лишь искала возможность начать практику. В музее развитая компьютерная сеть, что дает возможность заниматься не только «железом» и приемом звонков от пользователей, но так же поддержкой локальных сетей и хранилищ данных.

— А семья и друзья как восприняли твой выбор?

— Отлично! Возможность поработать в таком значимом месте, как главный музей России и главное по специальности, что, мы знаем, очень непросто сразу после института. Профессия системного администратора все-таки специфическая для девушки, но моя работа мне нравится. К тому же эта специальность развивает мозги, аналитическое мышление.

— Наринэ, но когда ты только пришла в отдел, где одни парни, тебе, наверно, было весело…

— Мне было весело и интересно, теория теорией, но практика — это совсем другое дело. Мне и до сих пор не дают скучать. Я работаю больше шести лет, и те, кто давно меня знают, привыкли ко мне и знают, что я способна решать поставленные задачи. А вот новенькие… «Что ты делаешь?! Тебе не тяжело?! Давай я тебе помогу!»

— Ты, конечно, не блондинка, но ведь все равно тебе пришлось ломать стереотипы, что девушка может быть с техникой круче, чем просто на «ты». Как ты ломала стереотипы?

— Приходила и делала, а в ответ раздавалось удивление: «Оно работает! А можно ты у нас навсегда останешься, чтобы оно никогда не ломалось?!» Возгласы были из серии:

«У нас раньше это только мальчики делали, и мы не думали, что девочка вообще на такое способна».

— Это во всех отделах музея было? И кто больше допускал к тебе подобные стереотипы: мужчины или женщины?

— Большинство смотрели на меня с изумлением. Позже у меня даже появились любимые отделы, которые предпочитают, чтобы с ними работала именно я.

У нас мужчины в поддержке все очень суровые.

Я мягче и могу понять почти любую формулировку проблемы и простыми словами дать совет для дальнейшей работы и даже по телефону дать инструкцию как устранить, казалось бы, «ужасную» ситуацию.

— С какими вопросами чаще всего обращаются к вам сотрудники музея?

— Конечно, не обходится без классических проблем – компьютер не включается или наоборот не выключается. Особенно после долгих праздничных выходных. Всегда встречается что-то новое. Технологии развиваются, вместе с ними и способы устранения неполадок.

Исторический музей – огромный плацдарм, работая здесь, можно еще три специальности освоить, т.к. многие области неразрывно связаны или по крайней мере пересекаются с компьютерными технологиями.

Одной из самых интересных и значимых областей являются вычислительные сети, дарующие пользователям интернет. Чтобы он заработал для начала надо, проложить кабель, потом уже настроить оборудование и подключить пользователей.

— Твои любимые каблучки не мешают этому?

— На случай напряженных дней, требующих не только работы головой за клавиатурой, но и «руками и ногами» есть мои любимые кеды.

— Наринэ, я про каблучки неслучайно вспомнила, потому что мне тебя описывали как человека, который «изящно таскает системные блоки в платьях и на каблуках». Как тебе это удается?

— На самом деле я с большим удовольствием бегаю и в кедах, и на каблуках. По настроению. Все-таки женский фактор еще никто не отменял. А наловчившись уже не видишь трудностей.

— Безусловно. Но когда я лично понимаю, что мне нужно будет куда-то пролезать (да хоть через перекопанные улицы в центре Москвы), я думаю о том, что «да какие каблуки!»

— У нас, к счастью, нет непроходимых территорий, а все остальное – преодолимо. Так что ни платьица, ни каблуки меня никак не стесняют. Большинство проблем можно решить удаленно, по телефону или пройдя до рабочего места по коридору и только в самых сложных случаях нужно приходить с отверткой, пассатижами и мотком кабеля. А отвертка у меня всегда с собой. По-моему, у меня во всех сумочках по одной лежит. Привычка.

— А ты сама была в Историческом музее до того как пришла сюда работать?

— Давно, в школьные годы. Мне музеи нравились, но тогда было не так интересно и понятно, водили нас еще классе в четвертом. Запомнился тогда особенно ярко храм Василия Блаженного, с его убранством, кладками и лесенками. Тогда я даже не догадывалась, что он тоже относится к Историческому музею и что я буду когда-нибудь в нем работать.

— Что самое интересное в твоей работе?

— Всегда что-то новое, как по работе, так и в общеобразовательном смысле. Например, помогая научным сотрудникам, пока им исправляешь какую-то тривиальную проблему или настраиваешь компьютер, они могут рассказать что-то интересное о фондах музея или из истории. Так что у нас тут и научат, и расскажут, зачастую я узнаю что-то такое, чего не читала ни в одной книге.

— Например?

— Например, в отделе металла мне показывали маленькие монетки-лепестки, а их хранение – это настоящая наука!

— Расскажи о своем профессиональном кошмаре.

— Хороший вопрос… Наверное, если у нас будут массовые беды, такие как вирус шифровальщик и сразу у ста человек или если связь выйдет из строя и сразу все узловые точки…

— А было такое?

— Именно так – нет, а частями было. Однажды в одно из зданий ударила молния, и мы бегали устраняли неисправности и меняли оборудование сразу в нескольких отделах.

— Кстати, ты помнишь свое первое ЧП в музее?

— Поначалу любая банальная ситуация казалась ЧП, потому что в голове проносились мысли: «как это исправить, правильно ли я решила, а вдруг не справлюсь?».

Невнимательности моя профессия не терпит, ошибка в конфигурации может стоить простоя в работе многих людей.

— А что случилось?

— Именно этот вопрос читался в глазах моих коллег и изумление: «Ты как это сделала?!» Ошиблась всего-то в одной строчке, в результате чего отключился интернет во всем музее, к счастью всего на две-три минуты, и я устранила этот момент. Но это было в самом начале моей работы здесь, с опытом все стало проще и даже новое только увлекает. С тех пор я четко знаю, как устранить практически любую проблему и не допустить ошибок.

— Наринэ, но ты ведь не только всевозможными «железяками» занимаешься. Ты еще и рисуешь. Это помогает уравновесить в тебе несостоявшегося гуманитария и технаря?

— Рисованием я занимаюсь с детства. Это просто еще одно мое любимое дело. Как в детском саду меня научили кисточку и карандаш в руках держать, так я никогда и не расставалась с ними надолго.

Но именно в Историческом музее я начала писать маслом, буквально в октябре прошлого года.

— Как это было?

— Я на празднике по случаю дня рождения музея познакомилась с одним из наших реставраторов Лилией Борисенко. Она рассказала, что у нее проходят мастер-классы, периодически на пленэрах, и пригласила меня. Естественно, меня это заинтриговало и я сходила на занятие по акварели, а буквально через месяц съездила на пленэр в Каргопольский район. А в октябре, уже освоившись в творчестве под открытым небом, с энтузиазмом рванула в Архыз, где впервые и попробовала писать маслом.

— Опиши свое первое впечатлении. Мне всегда масло казалось очень сложным материалом.

— До тех пор я так же считала его сложным в работе, но тут мне так все доходчиво объяснили, что я прониклась им буквально за неделю. Мы тогда писали храмы Х века и горные пейзажи. Один из них висит у меня дома на стене и как по мне, содержит в себе куда больше воспоминаний, чем простая фотография.

— Что тебе дает живопись?

— Сложный вопрос. Во-первых, мне это приносит огромное удовольствие, отключает от всего повседневного и погружает в совершенно иную среду. А во-вторых, помогает сбалансировать мое восприятие окружающего мира:

я на работе одним полушарием пользуюсь, а когда пишу – другим.

— А ты смогла бы сейчас представить свою жизнь без живописи?

— Нет, абсолютно нет. Хотя, конечно, бывает, что физически не хватает сил и времени, но уже через неделю две понимаю, что без подобной творческой разгрузки, голова начинает соображать хуже.

Живопись отвлекает от всего на свете, и никакие психологи уже не нужны.

— Наринэ, а ты готова остаться в музее или все-таки ГИМ стоит опасаться, что Microsoft тебя переманит к себе?

— В музее много людей, которые проработали здесь всю жизнь. В первую очередь я имею в виду научных сотрудников. Я была счастлива попасть в такое место, как наш музей, с его традициями и особой атмосферой, которую создают неравнодушные к своему делу люди. Поначалу, конечно, не думала, что останусь тут надолго, думала попробовать себя в разных областях, но вот уже осенью будет семь лет, как я работаю в любимом музее. На мой взгляд, очень редко бывает так, что первая работа становится так дорога сердцу, а все потому, что люди здесь трудятся не ради «заколачивания денег», а ради самого музея, с интересом и энтузиазмом.

Я заметила такую особенность: сотрудники, работавшие в музее, рано или поздно все равно в него возвращаются – кто-то, чтобы помочь своим бывшим коллегам, кто-то на прежнее место, а кто-то приводит своих детей, чтобы те продолжали традицию своих родителей.