Лица музея. Поколение Y

Максим Шонин

Зачем музею нужно собственное производство видеоконтента?

— Максим, расскажи, о какой профессии ты мечтал в детстве?

— В детстве я мечтал стать машинистом метро. Но уже во втором классе мне вдруг внезапно захотелось работать на радио.

— Ого! Что случилось с тобой во втором классе, что ты так резко поменял мечту?

— Со мной побеседовал дедушка моей одноклассницы. В школу пришли работники радио и телевидения и просто спросили: «Кто у вас тут самый говорливый?» И меня, как самого говорливого, отдали на разговор. Потом, когда я послушал себя по радио, решил, что в этом что-то есть. Представляешь, шкет-второклашка так вдруг решил для себя! В пятом классе мне захотелось предпринять уже самые решительные действия и я собрался идти прямо на радио. По старым контактам созвонился с нужным человеком, но первая неудача себя долго ждать не заставила.

Мне сказали, что я ещё слишком молод!

А я уже размечтался! Но мне устроили самую настоящую экскурсию по заукорежиссёрским, эфирным студиям, комнатам звукозаписи, аппаратным прямого эфира и даже провели в помещение, где располагается аппаратура для модуляции радиосигнала! Мне кажется, если не для всех, то для многих мальчишек тогда это было бы самым настоящим праздником! Так что ‘отказ’ был не таким горьким. Я был вне себя от восторга после этой экскурсии, хоть меня и ‘обломали’. А потом был седьмой класс, когда я взял реванш и с тех пор работал на радио, разумеется, на общественных началах. Вёл сначала детские, потом подростковые и молодёжные программы. И так вплоть до поступления в институт.

— А поступал ты, конечно же, на журфак? Правильно?

— Да, на журфак, но в самый обычный вуз, который в итоге мало что мне дал в плане профессиональном, но, справедливости ради, должен сказать, что это была хорошая школа жизни и я повстречал там немало замечательных людей. Поступал туда, потому что у них была заявлена специализация для радийщиков, правда, потом выяснилось, что до 3-го курса у нас будут общие предметы типа «Основ творческой деятельности журналиста», «Введения в теорию журналистики» и прочее в том же духе.

— Максим, я, между прочим, училась у авторов учебников вот по этим самым предметам!

— О, мой Бог…

— А то! В итоге что-нибудь поменялось на третьем курсе?

— Да нет. Дело кончилось тем, что никакой специализации не было у нас. Все 5 лет учебы по наводке одного куратора и по своему сильному хотению, в первую очередь, я ходил в отдел новостей на радиостанцию «Маяк».

Там я окончательно понял, что хочу делать новости на радио.

Вернее, быть диктором. Мне тогда это очень понравилось. Сама же понимаешь, какая это романтика… Звучат сигналы точного времени, ты в наушниках перед микрофоном, через который тебя слышит многомиллионная аудитория, произносишь свои слова: «В Москве полночь. Работает служба информации радиостанции…» Ух! Почти как в театре, только лучше! Но проходит какое-то время, и я понимаю, что не судьба мне работать по профессии: вчерашних выпускников журфаков везде хватает. К тому же меня разочаровало общение со многими коллегами.

— А не было желания поменять жизнь на 180° и совсем уйти из профессии?

— Нет. Я как-то пришёл к осознанию, что совсем уходить я не хочу, да и попросту не смогу отказаться от такого понятия как «журналистика», если мы берем её в целом.

В конечном счете, то, чем я сейчас занимаюсь в Историческом музее, так или иначе связано с журналистикой.

— И мы подходим к самому интересному: как ты, разочаровавшийся журналист, попал в Исторический музей?

— На смену классической журналистике во мне проснулся интерес к технологиям, я стал пробовать самостоятельно писать коды для сайтов, на которых размещается некий информационный контент. Я начал заниматься монтажом, съёмками, озвучкой. Так я понял, что мне нужно себя искать вот в этом направлении. Но тут встал вопрос, где бы я мог применить себя так, чтобы была отдача, которая приносила бы удовлетворение. И вот планета услышала меня. В один прекрасный день раздался звонок. Позвонил мой будущий шеф, который сказал: «Максим, мне понравилось ваше резюме, и я бы хотел побеседовать с вами».

Я тогда совершенно не был готов к тому, чтобы идти в Исторический музей.

— Он тебе сказал вообще, куда тебя приглашают на беседу?

— Он мне сказал: «Доброе утро. Вас беспокоит заместитель директора по информационным технологиям Государственного исторического музея Александр Викторович Дремайлов. «Александр Дремайлов, заместитель директора ГИМ по информационным технологиям» — у меня в голове как-то не сразу зафиксировалось, а вот то, что это Исторический музей, у меня зафиксировалось сразу. И следующая мысль: «А что Историческому музею надо от меня?» Вот ты понимаешь: это было не «Ух ты! Исторический музей приглашает!», а именно «Что Историческому музею надо от меня, чем я могу быть полезен?» Я тогда не провел никаких параллелей, что если есть музей, в котором открываются выставки и в котором существуют околомузейные события, то это всё так или иначе может быть показано широкой аудитории. Но спасибо огромное шефу, который всё-таки настоял на нашей встрече.

— А ты до этого был когда-либо в Историческом музее, или ты шёл абсолютно в неизвестность?

— Был, но очень и очень давно. В памяти у меня осталась только лестница в Воскресенские ворота. И больше ничего. Так что да, я шёл в полную неизвестность.

— Как в итоге та первая встреча прошла?

— Шеф по телефону на меня произвёл впечатление такого очень серьезного, въедливого дядьки. А в итоге получилось так, что именно этот человек (его, к сожалению, уже нет с нами) сыграл огромную роль в моей жизни, может быть, даже не осознавая этого. Я его всю жизнь буду вспоминать только самыми добрыми словами.

— Я вот только не понимаю: ты куда-то рассылал резюме или просто вывесил его на том же сайте по поиску работы?

— Дело в том, что я ничего никуда специально не рассылал. Хотя, понимаю, что о себе надо рассказать и показать, что ты ‘в теме’, что умеешь и знаешь. Поэтому в моём случае листок бумаги с заголовком «Жизнеописание» хоть и не соответствовал рекомендациям сайтов по поиску работы, но содержал всё, что мне интересно в плане работы, как бы я хотел себя реализовать, что бы ещё хотел узнать. И вот это резюме ‘пылилось’ на каком-то сайте. В итоге — такой подарок судьбы. На первой встрече мы проговорили с шефом часа полтора точно.

Я вышел из музея совершенно окрылённым!

— А о чём говорили?

— Да о проектах, которые он тогда планировал реализовать. Конечно, в большей степени мы разговаривали о том, как можно делать короткие трейлеры к выставкам. Именно ими я долгое время в основном и занимался. Потом я стал заниматься ещё и многими другими смежными вещами.

— Максим, как сильно, на твой взгляд, поменялся музей, в который ты пришёл, и каким ГИМ является сегодня?

— Поменялся сильно — это бесспорно. Пять лет назад, когда я только-только пришёл работать в музей, не было даже понимания, зачем музею нужны какие-то там видео. Это то, с чем мне пришлось встретиться на первых порах.

— Кстати, отсутствие профильного образования, музейного или исторического, тебе сильно мешало?

— Очень редко, но бывало. Однако коллег, для которых это было ‘барьером’ в общении, по пальцам одной руки можно перечесть. Напротив, подавляющее число как опытных, так и молодых коллег настроены положительно.

— Ты помнишь, в какой момент случился перелом, когда ты понял, что ты полезен музею?

— Вспоминаются два ярких момента. Первый — это мой самый первый материал. Тут я снова должен добрым словом вспомнить своего шефа, который мне доверял и сказал: «Идёшь и делаешь то, что тебе нужно». Я тогда попал на открытие Музея Отечественной войны 1812 года и взял интервью у абсолютно разных людей. У меня ещё не было в голове маркеров типа: вот хранитель, а вон там историк. Тогда я подходил к людям, которые мне просто были симпатичны, и они мне искренне рассказывали о своих впечатлениях от увиденного. А шеф потом презентовал сделанное на общем собрании, и коллеги весьма одобрительно встретили этот опыт. Второй момент — когда я себе позволил определённые вольности. Принято считать, что Исторический музей — это что-то такое очень строгое, академичное и правильное. Это бесспорно, но иногда, мне кажется, от этого можно и отойти. Примерно год я ни на какие эксперименты не решался, а потом 2013-й год был объявлен перекрёстным годом Нидерландов и России, а в Историческом музее по этому случаю открылась выставка «Россия и Голландия. Пространство взаимодействия». Дело в том, что я большой фанат Нижних Земель, и надо ли говорить, как я был рад тому году и выставке. На радостях я позволил себе снимать с руки, использовать ‘гуляющий кадр’, фокусы с ускоренным передвижением — в общем, всё то, что некоторые наши зрители не приветствуют, если речь идёт, например, об Историческом музее. Мня даже кто-то спросил:

«Зачем такая ‘лапша’ нужна, где всё мелькает, гуляет и рябит?»

Я как на духу ответил, что это такой приём. А потом моя коллега и друг из Нидерландов сообщила мне, что это видео понравилось её коллегам — голландским музейщикам. А потом это видео меня попросили отправить на портал «Культура.рф», где его опубликовали в разделе о выставках, приуроченных к перекрёстному году. Сейчас есть и другие примеры востребованности того, что я делаю. Думаю, излишне говорить, как это важно и как я благодарен судьбе и людям, окружающим меня, что такое случается.

— Максим, ты придумал «Медиапортал» Исторического музея. Расскажи, зачем вам понадобился ещё один отдельный сайт?

— Сразу скажу, что сделать «Медиапортал» была не исключительно моя идея. Она возникла, когда шеф со мной обсуждал вопрос о месте для размещения видео. Сначала о том, что это должен быть отдельный медиаресурс, речи не шло. Может быть, отдельная страница на сайте или на страницах выставок встроенный плеер с видео о выставке. Размещение материалов на известном видеохостинге рассматривалось как временная мера по многим причинам. Две из них самые существенные: нужно, чтобы всё работало по нашим правилам и была возможность быстрого редактирования уже опубликованного видео. Последнее сейчас очень актуально, когда, например, меняются даты проведения того или иного мероприятия, а мы приглашаем пользователей сайта его посетить. Наверное, тогда ещё не было и понимания того, что объёмы материалов скоро будут не просто большими, а чудовищно большими! До поры. Как-то я, просматривая сайты, конечно же, голландских музеев, обнаружил, что некоторые публикуют разного рода видео не об одних только выставках, а очень много рассказывают о музее, его кураторах, беседуют на темы, связанные с проблемами хранения экспонатов.

Вот тут-то и пришло осознание того, какое сокровище в плане материалов передо мной! Выставки выставками, но есть и сам музей с его огромными фондами!

И дальше мысль пошла работать в отношении того, что совсем скоро материалов будет так много, что одной страницей основного сайта не обойтись. Нужна гибкая структура распределения контента. А потом, о музее существует огромное количество материалов в СМИ. Вот тут и возникла идея сделать отдельный сайт. Я озвучил эту мысль шефу, и он согласился со мной, заверив, что всячески поддерживает меня. Через неделю я показал наброски макета, а через месяц был запущен «Медиапортал Исторического музея». Прошло какое-то время, и шеф сообщил мне, что инициатива была отмечена в Минкульте, что меня воодушевило ещё больше. Ну, а дальше пошло-поехало.

— Насколько для тебя важно следить за всеми последними тенденциями, чтобы не упустить чего-то?

— Мне повезло, потому что абсолютно все новые тенденции в моём вопросе можно черпать из Интернета: видео, коды, дискуссии и так далее. Вот, например, возник новый протокол доставки контента. Мне его срочно нужно опробовать и реализовать, если он классно работает на большинстве устройств. Иногда что-то отмечаю для себя на выставках в разных музеях в плане того, как может быть снят и смонтирован тот или иной материал. Однако, чаще всего, в этих вопросах я ориентируюсь на отдельные телевизионные программы. В то же время я всегда рад пообщаться на эти темы с коллегами из других музеев, которые занимаются примерно тем же, чем и я.

— Ты себя ощущаешь сейчас на своём месте?

— Абсолютно.

Я занимаюсь тем, что я люблю.

Мне удаётся сочетать и применять почти все свои профессиональные интересы. В отдельных случаях работа превращается в хобби, и ты начинаешь буквально жить каким-то отдельным проектом. Почаще бы такое случалось!